В современном мире умение понимать и «слышать» себя и других выходит едва ли не на первое место, уступая лишь интеллекту по значимости, поскольку от развития этой способности человека зависит степень успешной реализации способностей и ресурсов личности.
Хочу поделиться с вами своими наблюдениями и на примере работы с детьми подчеркнуть значимость развития у ребёнка эмоциональной осознанности.
Эмоциональная осознанность или эмоциональный интеллект — это способность правильно понимать и называть своё ( идентифицировать) эмоциональное состояние.
Понимать свои чувства, эмоции и умение отличать их от мыслей и ощущений.
Никто из нас не рождается с умением понимать свои эмоции и чувства.
Это понимание может возникнуть только в результате обучения.
Приведу такие примеры:
к плачущему младенцу подходит взрослый и начинает производить какие-то действия с ребёнком сопровождая свои действия комментариями:
- «Ты мокрый, неприятно, хочешь, чтобы тебя положили на сухое… «
- «Ты голодный, оооочень голодный, плачешь, сейчас я тебя накормлю»
- «Тебе скучно одному, ты зовёшь меня»
- «Ты упал, тебе больно, очень больно»
- «Ты сердишься, потому что тебе не дают эту игрушку»
- «Ты испугался, потому что меня не было рядом, ты плачешь»…
- «Тебе обидно и ты сильно рассердился потому что N забрала у тебя лопатку».
Такими простыми комментариями взрослый не только помогает ребёнку понять что с ним происходит, но и эмоционально разделяет с ним его эмоции.
А далее помогает выйти из этого состояния предлагая различные решения:
- Тебе больно, давай потрем коленку, смотри, уже не так болит, прошло!
- Ты очень хочешь эту игрушку, но мальчик её не даёт. Давай возьмём другую.
- Тебе было страшно, ты испугался, что ты один/одна и никого нет, а я была на балконе, рядом. Я тут, с тобой, не бойся.
И далее взрослый начинает совершать действия для успокоения ребёнка или удовлетворения его потребностей.
Таким образом показывая как можно справится с такой ситуацией.
Взрослый не игнорирует причину реакции ребёнка, не обесценивает её.
А сопереживает ребёнку и помогает не только ликвидировать проблему, но и пережить эмоции вместе с ребёнком.
В результате описанной стратегии ребёнок обучается
во-первых, СООТНОСИТЬ своё эмоциональное и физическое состояние с теми словами которыми взрослые это состояние описывают ( страх, обида, грусть, гнев, радость) и
во-вторых,
ОБУЧАЕТСЯ СТРАТЕГИЯМ совладания со своим эмоциональным состоянием.
Будучи старше, ребёнок будет знать что нужно делать, если он расстроен, что делать если он рассержен, что делать, если ему страшно, и т. д.
Уже в 2-х летнем возрасте говорящие дети могут не просто плачем сообщить родителям о том, что с ними случилось, но и рассказать о своём состоянии: я очень испугался, потому что…
Но бывает и по-другому: с младенцем взаимодействуют молча, никак не комментируя как свои действия, так и проявления ребенка. Его любят, заботятся, но не сопереживают эмоционально.
На слезы грусти, обиды, страха, досады, испуга реагируют попыткой быстро ликвидировать источник негативных эмоций ребёнка, как можно быстрее отвлечь ребёнка, успокоить.
В этом нет ничего негативного, кроме того, что помимо отвлечения/успокоения НЕ НАЗЫВАЮТ ТЕ ЧУВСТВА КОТОРЫЕ СТАЛИ ПРИЧИНОЙ ЭМОЦИОНАЛЬНОЙ РЕАКЦИИ РЕБЕНКА, НЕ СОПЕРЕЖИВАЮТ ЕМУ.
Такие взрослые ставят себе задачу избегать ярких эмоциональных проявлений ребенка и как можно быстрее их купировать, не вдаваясь в их причины.
Например, ребёнок плачет, но плачет не от боли, а от злости и беспомощности, но сам этого не понимает.
Взрослые отвлекают ребенка, переключают его внимание, он успокаивается.
Но он успокаивается не от того, что пережил свою злость вместе со взрослым, осознал её причину, а от того, что просто забыл по какой причине плакал.
В результате такого способа общения с ребёнком он остаётся лишённым возможности понимания своих проявлений.
А если нет понимания, значит и нет возможности управления.
Невозможно управлять тем, что даже не имеет названия….
А если ребёнок понимает, что он сейчас плачет от досады, а не от гнева, то он начинает реализовывать известные ему стратегии.
Они могут быть адаптивными, могут быть менее адаптивными, но главное, что ребёнок отдаёт себе отчёт в том, что с ним в данный момент происходит.
Значит, он может минимум, сообщить об этом взрослым, а максимум предпринять адекватные своим переживаниям действия.
Но я бы хотела оговориться, так как часто сталкиваюсь с ситуациями, в которых родители эмоционально разделяют и называют проявления ребёнка, но не помогают ему выйти из этого состояния, успокоиться.
Ожидают, что ребёнок может это сделать самостоятельно.
И ограничиваются лишь сопереживанием ребёнку. Ошибочно полагая, что тем самым они проявляют уважение к чувствам ребенка.
Как я уже говорила выше, ребёнок способен лишь перенять и усвоить через подражание от близких взрослых те стратегии, которые они демонстрируют.
Выработать свои стратегии ребёнок сможет лишь на основе уже усвоенных в более старшем возрасте.
Если регулярно не помогать ребёнку выходить из острых эмоциональных реакций, то постепенно у ребёнка развиваются истерические черты и привычка истерикой решать проблемы конфликта «хочу-могу».
В моей практике всё больше появляется детей школьного возраста страдающих различными формами соматических проявлений тревоги.
Родители приводят ко мне на консультации детей с совершенно разными проявлениями: разными страхами, приступами головной боли, болями в животе, приступами тошноты и многими другими.
Объединяет этих детей одна особенность: они не умеют правильно понимать свои эмоции и чувства, не умеют с ними справляться.
В процессе работы с такими детьми, помимо психотерапевтической помощи мне приходится «обучать» детей понимать и соотносить свои физические ощущения с эмоциями и давать им названия.
Т.е. приходится проходить весь путь онтогенетического развития этой способности от рождения до фактического возраста ребёнка.
Этот процесс занимает время, но в результате, ребёнок не только избавляется от симптомов, но и формирует способность переживать самые сильные эмоции без вреда для своего физического и психологического здоровья.